Пространство в осмыслении литературоведов и философов
На фоне происшедших в России перемен неожиданно высветилась проблема пространства. Мы теперь меньше говорим о времени («историческом», «судьбоносном» и т.п.), но с большим интересом относимся к различным пространствам, соотношению их. Возобновились привычные для России споры западников и славянофилов (по наблюдениям историков, попыток европеизировать Россию было более десяти), замелькали статьи о Востоке и Западе, о евразийстве. Сомневаясь в результативности этих споров, наши современные философы все чаще стали вспоминать слова П. Чаадаева: «Мы не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку, и у нас нет традиций ни того, ни другого».
По мнению Д.С. Лихачева, «для России, да и для Европы (Испании, Сербии, Италии, Венгрии), гораздо большее значение имело противостояние Юга и Севера, чем Востока и Запада. С юга, из Византии и Болгарии, пришла на Русь духовная европейская культура, а с севера другая языческая дружинно-княжеская военная культура Скандинавии. Русь естественнее было бы назвать Скандовизантией, нежели Евразией».
Философы, публицисты, литераторы, рассматривая Россию как историко-географический феномен, пытаются понять ее специфику. Еще Ф. Тютчев в стихотворении «Русская география» писал:
Москва, и град Петров, и Константинов град – Вот царства русского заветные столицы… Но где предел ему? и где его границы – На север, на восток, на юг и на закат? Грядущим временам судьбы их обличат…
Семь внутренних морей и семь великих рек… От Нила до Невы, от Эльбы до Китая, От Волги по Евфрат, от Гаота до Дуная… Вот царство русское… и не пройдет вовек, Как то провидел Дух и Даниил предрек.
Мандельштам, размышляя о России и П. Чаадаеве, приводил высказывание русского философа: «Есть один факт, который властно господствует над нашим историческим движением, который красной нитью проходит через всю нашу историю, который содержит в себе, так сказать всю ее философию, который проявляется во все эпохи нашей общественной жизни и определяет их характер… Это – факт географический».
Гр. Марченко также видит характерную особенность России, отличающую ее от многих других стран, в «географичности», «пространственной протяженности, межтерриториальной контрастности, обилии природных ресурсов», богатом выборе разнообразных условий для жизни населения. Обобщая высказывания ученых и писателей, Гр. Марченко выделяет особые, сформировавшиеся в такой географической среде черты характера и поведения жителей России:
1.Специфическую ответную реакцию на неблагоприятное изменение условий жизни (казачество).
2.Расточительность (при избытке природных ресурсов) и в то же время щедрость души.
3.Чувство внутренней свободы духа, граничащее с анархизмом (причина бунтов).
4. Многовековое психологическое противостояние властей и основной массы населения и др.
Классификация эта далеко не бесспорна, хотя автор стремится дать объективный анализ региональным процессам, широко идущим по всей стране, рассматривает регионализм как образ мышления и действий, размышляет о будущем России.
По-иному увидела эти процессы Марина Новикова, сопоставившая в полемической статье «Маргиналы» «центр» и «окраину»: «Нынешний «региональный бунт» в России (а он, конечно же, имеет причины и будет иметь последствия далеко не только политические, но и духовные, культурные, литературные) – это, бесспорно, бунт не просто регионалов, но и би- (поли-) культуралов.
М. Новикова считает бикультурала-маргинала больной совестью метрополии.
Культурному пространству посвящены работы многих литературоведов и искусствоведов. ............
